• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:53 

Фанфик "Просто остынь!"

Фандом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер».

Основные персонажи:
Драко Малфой, Роза Уизли
Пэйринг:
Драко Малфой/Роза Уизли основной. По ходу повествования будут встречаться второстепенные.
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Даркфик, PWP, AU, Songfic, Эксперимент
Предупреждения:
OOC, Кинк, Полиамория
Размер:
планируется Миди, написано 14 страниц, 3 части
Статус:
в процессе (всего будет 8 частей).

12:59 

Часть 1. (бета http://pblshka.diary.ru/)

Он понимал - время терять нельзя. После того, как раздался щелчок аппарации, и в операционной появился колдомедик, хирург Дэвид Рива поспешил выйти из помещения через запасную дверь; таковы условия, и он не мог их нарушить. И даже не пытался – все, что связано с появлением этого человека, вселяло ужас в консервативного до мозга костей доктора Риву. Мужчина передвигал ногами так быстро, как только мог. Прочь-прочь, как можно дальше, лишь бы не видеть всего того, что делает этот чародей. Однажды профессиональное любопытство его уже подвело, когда он скрытно, через стеклянную дверь, наблюдал за действиями колдуна, оставшегося один на один с пациентом...

В кабинете, связанным с операционной тайным коридором, и куда доктор Рива так спешил, его ждало удобное кожаное кресло, в котором, сомкнув веки, можно было расслабиться (приняв перед этим хорошую порцию скотча) и попытаться изгнать, наполнившие голову видения, вызванные присутствием мага, работающего сейчас в операционной.

Он понимал - это просто бизнес, и на самом деле ему очень повезло встретить мистера Малфоя на своем жизненном пути, но поверить, а тем более принять существование магии доктор Рива, увы, не мог до сих пор.
Драко Малфой появился в его жизни пять лет назад, но Дэвид до сих отчетливо помнит день их встречи, словно это случилось вчера, когда по завершении селекторного совещания главный врач попросил его зайти к себе, и, не предчувствуя ничего дурного, Дэвид направился к начальнику.

Игнорируя все правила, доктор Хард курил в своем кабинете, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, увитую тонкими стальными кольцами, и пускал дым в царивший вокруг полумрак, примешивая его вишневый аромат к терпкому запаху собственного парфюма.

Хард предложил сигару и Дэйву, но когда тот отказался, указал ему на стул:

– Присядьте, пожалуйста, доктор Рива.

– Я постою, – возразил мужчина.

– Нет-нет, присядьте, – снова попросил доктор Хард, в голосе которого, на сей раз, слышались ледяные нотки. Дэвид подчинился, а Главный продолжил: – Разговор предстоит долгий и серьезный. Я надеюсь на полную конфиденциальность и понимание, доктор Рива.

Сердце Дэвида сжалось, и он, чувствуя подступившую тошноту, опустился на один из стульев, стоявших вдоль длинного стола для конференций. Доктор Хард, покинув свое привычное место, сел напротив Дэвида, будто хотел говорить с ним на равных, но от этого жеста Риву стало совсем не по себе. Проработав в клинике несколько лет, он знал, что начальник не способен на дружеские отношения: только приказы, директивы и строгие наказания за ошибки.

Хороший босс и результат его работы – репутация лучшей клиники в стране.

Несколько минут они сидели друг напротив друга в полной тишине. Дэвид, смирившись с бессилием, просто ждал, а доктор Хард сверлил его тяжелым взглядом маленьких, черных глазок. Наконец, сочтя, что Рива готов слушать, Хард, хрустнув костяшками пальцев, начал разговор:

– За последний отчетный период в нашей клинике зарегистрировано на семь смертельных случаев больше, чем в прошлом.

– Не удивительно, – молвил Рива, – ведь одна из направленностей нашей больницы - медицина катастроф. Смерть всегда собирает здесь щедрый урожай…

Доктор Хард прервал его на полуслове, мягко положив ладонь на столешницу:

– Сегодня говорить буду я, а вы, Дэвид, меня слушать.

Такой резкий переход на фамильярное «Дэвид» удивил Рива, но вида он не подал.

– За годы нашего сотрудничества вы показали себя хорошим, надежным специалистом, для которого общее дело и соблюдение врачебной этики является первостепенным - делом всей вашей жизни.

– И причина тому мое одиночество. Как вам известно, у меня нет ни семьи, ни близких родственников.

– Вы правы. – И прежде чем продолжить, Хард шумно втянул носом воздух. – Потому-то выбор и пал на вас.

– Выбор?

– Да, Рива. Я уверен, что только вы сможете понять и принять то, что вскоре увидите и услышите.

Сбитый с толку словами Главного, Дэвид не мог ни пошевелиться, ни кивнуть. Истолковав его молчание, как знак согласия, доктор Хард подошел к камину и что-то сказал прямо в него.

Не прошло и нескольких секунд, как из очага вырвался сноп искр, а вслед за ними вспыхнуло ярко-зеленое пламя. Это зрелище шокировало, но то, что Рива увидел после, едва не лишило его чувств. Когда сияние огня слегка успокоилось, из него вышел высокий, стройный мужчина со светлыми, почти прозрачными волосами. Потрясенный Дэвид безмолвно рассматривал появившегося человека, а тот невозмутимо стряхивал золу с лацканов элегантного пиджака.

На вид мужчине было не больше сорока, да и возраст этот в нем выдавали лишь строгое выражение лица, пасмурно-серый взор и морщина на переносице. Дорогой костюм и туфли из кожи каймана говорили о материальном достатке, а острый подбородок и предгрозовой оттенок глаз указывали на острый, непримиримый характер. Мужчина приветственно кивнул Риве, пожал протянутую Хардом руку и без приглашения занял кресло, за которым обычно восседал Главный.

– Познакомьтесь, Рива – это Драко Люциус Малфой. Очень уважаемый мною человек и талантливейший колдомедик.

– Колдо - кто? – нетактично вырвалось у Ривы.

Резко очерченные губы Малфоя тронула ухмылка.

– Вы не ввели его в курс дела? – поинтересовался он у Харда, мягко растягивая гласные. Голос его был тихим и холодным, от которого у Ривы по коже побежали мурашки.

– Я подумал, что… будет лучше, если… я не был до конца уверен…

Риве стало дурно. Перед Малфоем всегда властный доктор Хард лебезил и терялся, словно студентом-первокурсником перед профессором, лицо же гостя, напротив, сохраняло самое невозмутимое выражение.

– Я подумал, будет лучше, если вы сами погорите с коллегой? В конце концов, с предшественником доктора Ривы вы работали без посредников, так может быть и теперь... вам больше понравится... общаться лично?
Малфой смотрел на происходящее с явным удовольствием: его веселил и теряющийся Хард, и Дэвид, бледный как
полотно и застывший словно изваяние.

– Ну, хорошо, – размеренно произнес Малфой, – я расскажу обо всем сам, но вы, доктор Рива, должны обещать мне - все, что вы сейчас услышите и увидите, останется строго между нами. Надеюсь, мы понимаем друг друга? В противном случае всегда найдется способ заставить вас ЗАБЫТЬ обо всем. - Серые глаза холодно блеснули, и Дэвид испугался настолько, что не смог вымолвить ни слова.

Малфой снова ухмыльнулся и продолжил, но произносимые им слова, какими бы логичными и красивыми они не были, никак не укладывались в голове доктора Ривы. Да, смерти пациентов нужно избегать, и медики должны прикладывать к этому больше усилий, а сидящий напротив него мужчина предлагал конкретное средство, но для Ривы, осознавшего, наконец, что перед ним чародей, занимающийся исцелением болезней и травм, многие из которых в мире людей или, как выразился мистер Малфой, маглов безнадежны и смертельны, все это казалось невообразимо неправдоподобным ровно до того момента, пока маг не стал подкреплять свои слова действием.
Потрясенный Рива наблюдал, как в руках волшебника появилась тонкая палочка, как он, взмахнув ею, что-то произнес, и на столе возникла клетка, одна из тех, что Дэвид много раз видел в лаборатории - в них держали подопытных крыс. Вот и теперь одна такая, полудохлая, лежала на дне, а на бирке, что была привязана к клетке, значился недуг, поразивший несчастное животное. Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять – грызуну осталось недолго.

Снова короткий взмах палочкой - и в руках Малфоя нечто похожее на пробирку. Розовые капли падают сквозь прутья клетки на скрюченное тельце... и крыса, доселе лежавшая пластом, теперь, как ни в чем не бывало, восседала перед кормушкой, жадно поглощая зерна; шерстка ее больше не была слипшейся и тусклой, как несколько секунд назад.

Дэвид протер глаза и стал заворожено следить за каждым движением животного, поглощавшего пищу, а чародей лишь самодовольно улыбался. То, что сейчас произошло, полностью опровергало все известные законы физики и химии, повергнув рационалиста Риву в шок.

– Но как?

– Это магия, – в голосе Малфоя послышалось легкое раздражение, будто он говорил о чем-то повседневном.

– Магия, но… я не могу поверить. Этого просто не может быть - магии не существует!

– И, тем не менее, коллега, вы только что видели ее в действии, – вступил в диалог доктор Хард. – Теперь, думаю, когда доктор Рива видел все, пора ввести его в курс дела.

Дэйв плохо помнил детали того разговора - инстинкт самосохранения и рационализм гасили в нем бушующий пожар отказа принять действительность. Теперь, по прошествии нескольких лет, Дэвид вспоминал лишь то, как Малфой не более чем в десяти предложениях объяснил ему, что клиника, в которой работают Хард и Рива, издавна занимается тем, что исцеляет практически безнадежных пациентов: богатых маглов, тех, кто способен щедро заплатить за «чудо», и которых Хард находил по только ему известным каналам, предлагая им «новое, еще не апробированное лекарство», травмированных и попавших в катастрофу людей, родственники которых готовы были заплатить любую сумму, поверив в чудодейственную силу простого плацебо, лишь бы дорогой им человек вернулся в семью. Магическая медицина мощнее магловской, и Драко Малфой был способен справиться почти с любым недугом.

На вопрос - зачем все это? - заданный пять лет назад в прокуренном кабинете Главного, Дэвид получил вполне конкретный ответ: чудеса мистера Малфоя, о которых никто кроме Харда, доктора Патенсона, предшественника Дэвида, вышедшего на пенсию за месяц до знакомства Ривы с Драко Малфоем, а теперь и самого Дэйва, не знает, принесли клинике огромную известность, давно вышедшей за пределы Великобритании, а Харду и Малфою очевидную выгоду в виде немалых денежных средств.

Роль для хирурга в общем деле отводилась маленькая, но важная: нужно было изображать талантливого врача, размыто отвечать на вопросы о методах клиники, скрываясь за ширмами формулировок о собственных разработках и добровольных согласиях пациентов на участие в экспериментах. От самого Дэйва требовалось лишь войти в операционную, собственноручно ввести пациенту анестезию, а далее на сцену выходил колдомедик.

Когда появлялся чародей, Риве предписывалось как можно скорее покинуть операционную, и он уходил в свой кабинет, наглухо закрыв обе двери, отделявшие от него колдующего Малфоя, медицинскую практику и прошлую, гораздо менее обеспеченную жизнь.

13:05 

Часть 2. (бета http://pblshka.diary.ru/)

Зрелище было не из приятных и заставило содрогнуться даже такого бывалого целителя как Драко Малфой, повидавшего на своем профессиональном пути не мало крови и мертвых тел.

Девушку привезли на скорой. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - она безнадежна. Ее серо-синяя кожа, плотно-сжатые губы, тонкая сетка на лице и шее от лопнувших капилляров, подсказывали Драко, что даже если он и сможет вырвать ее из рук смерти, то прежней она уже никогда не будет.

Из книг, что Драко изучал, невольно заинтересовавшись уровнем медицины маглов, он узнал, что если перекрыть доступ кислорода в мозг, даже на ничтожное количество времени, клетки внутри него начнут умирать, и повернуть этот процесс вспять будет невозможно, а просить у смерти заем времени не научились даже волшебники. Если бы ее привезли чуть раньше…

Жалость - чувство, с которым нет смысла бороться. Драко пробовал - не получилось.

Он уже давно заметил: кто бы ни умирал на операционном столе - маг или магл, - безысходность и бессилие затопляли его существо, подминая под себя все остальные чувства. И в такие моменты он начинал слышать смех - смех внутри себя: так смеется смерть, что вышла на ринг, где главным призом было время. Время, которое изредка удается выиграть…

На глазах Драко умирала девушка, молодая и красивая, а таких пациентов было жальче всех остальных. Что ей не хватало? Зачем полезла в петлю? Из-за любви? Да он лично - под большим секретом - дал бы ей в руки Амортенцию, лишь бы это сохранило ей жизнь. А если не любовь, что тогда? Драко не знал ответа, беспомощно наблюдая, как жизнь покидала хрупкое и прекрасное тело.

Аппарат, измеряющий пульс, противно запищал, равнодушно сообщая, что сердце прекратило борьбу. Привычным жестом Драко отключил электронику. Но вместо того, чтобы позвать Риву и покинуть операционную, предоставив тому возможность оповестить родственников, он просто стоял и смотрел на мертвую девушку. Золотистые волосы, еще недавно струившиеся вниз гладкими, шелковистыми прядями, теперь сбились в беспорядке и прилипли ко лбу, черты крупного, но яркого лица притягивали взор, особенно полные, чувственные губы… если бы не тонко-кровавая корка, скрепившая их печатью вечной тишины.

Не понимая, зачем он это делает, Драко дотрагивается до мертвого лица волшебной палочкой, шепчет заклинание, и волшебство тонкой нитью срывается вниз, окутывая его зеленой пеленой. Драко видел, как побелели кровоподтеки, как исчезла корка, очертившая рот, как уста стали нежно-розовыми и слегка приоткрылись, обнажив крупные, белые зубы, волосы обрели порядок. Казалось, девушка спит, умиротворенно, и видит русалочьи сны.

Время шло, но Драко по-прежнему не отрывал от девушки зачарованного взгляда, даже склонился над ней, чтобы лучше рассмотреть лицо: веки оканчивались рыжевато-длинными ресничками, на аккуратном носике озоровали веснушки, губы... губы…черт бы их подрал! Драко упустил тот момент, когда мягко прошелся по ним кончиком указательного пальца, а потом заклеймили их легким поцелуем. Странный привкус и страшное чувство – пить один и тот же коктейль вдвоем со смертью. Девушка еще была тепла и прекрасна, но расслабляясь, мышцы одна за другой превращали ее тело в хорошо сделанную копию человека.

Испугавшись собственного поступка, Драко отшатнулся. Но лицо девушки – чудесное и равнодушное в свете ярких медицинских ламп, - оставалось таким же непостижимо-притягательным, заставив чародей вновь склониться над ним - оно было идеально, почти совершенно.

Теперь, когда Драко избавил девушку от маски смерти, ему захотелось протянуть ей руку, помочь встать и увести прочь из этого страшного места, но он знал… ничего уже не исправить: вечный сон - идеальная ошибка природы.
Рука больше не слушалась его, выпустив палочку, и та со звоном полетела вниз. Но вместо того чтобы поднять ее, Драко вдруг коснулся нежной кожи щеки девушки, потом его пальцы заскользили вверх к высокому лбу, попутно убирая разметавшиеся пряди, затем вниз к алой борозде, отделившей жизнь от смерти, ощущая чувствительными подушечками все уродство искалеченной кожи, а если закрыть глаза, то можно представить рельеф той веревки, что затянула шею.

Пальцы на миг задержались... и поползли ниже, отодвигая завес из белой простыни, скрывающей тело девушки. Стройный, гибкий стан - возможно даже при жизни она занималась спортом или танцевала, - через разорванную рубашку проглядывается белье - спортивный трикотаж, без обмана, без женских ухищрений, что делают бюст полным и высоким, аккуратные груди, томящиеся под серой материей, с легкостью помещающиеся в мужские ладони.

Драко явственно чувствует нехватку воздуха, когда молния, как назло оказавшаяся спереди и ведомая его рукой, разъезжается, обнажая острые, маленькие соски... Чародея трясет от содеянного, и он, с шипением выдохнув, отступает назад: идти дальше - это преступление против человеческого.

Крепко зажмурившись, Драко решительно шагает к лежащей на столе девушке, на ощупь застегивает бюстгальтер и накрывает тело простыней. Перекинутые с затылка золотистые волосы, вуалью ложатся ей на лицо.

Минута, чтобы прийти в себя, еще пять - унять дрожь, поднять с пола палочку, извлечь из внутреннего кармана фляжку, наполненную огневиски, и залпом осушить ее. Затем отворить дверь, за которой исчез Рива, и крикнуть во все горло, чтобы тот явился немедленно. Дожидаться коллегу-магла он не обязан, и отерев губы рукавом, Драко разворачивается, чтобы уйти, но прежде чем переступить порог, он, обернувшись, направляет палочку на девушку, шепчет: «Финито», и взгляду предстает знакомая картина: слипшиеся волосы, серо-синее лицо с сеткой из разорвавшихся кровеносных сосудов и алая граница жизни и смерти на шее.

Драко еще долго не мог прийти в себя. Закрывшись в своем кабинете в Мунго, он поглощает огневиски порция за порцией. Его рвет в уборной, и он не может понять от чего эта дурнота: толи от явного перебора спиртного, толи от сделанной самой ужасной и неприемлемой в его жизни вещи. Но больше всего Драко пугает то, что вспоминая лицо и фигурку девушки, он начинает чувствовать обжигающее и томительное желание, поднимающееся в его паху.

Весь оставшийся день Малфой провел в кабинете, так и не решившись выйти из него. В дверное окошечко буднично впархивали служебные записки, сложенные в самолетики, и приглашение на ужин от секретарши. Драко, скрепя зубами, отправляет эти глупые бумажки в камин, потом садится в кресло в попытке заглушить мысли работой, затем вновь вскакивает на ноги и начинает метаться по комнате, сдерживая в груди, рвущейся из нее рев... и снова заполняет до краев бокал.

Драко едва стоит на ногах, когда принимает решение покинуть здание госпиталя. Он понимает, что если не вернется домой, жена поднимет на ноги всех блюстителей правопорядка... негоже, чтобы волшебника его положения видели в таком виде. Захлопнув дверь кабинета, он идет лифту, придерживаясь за стены на поворотах; дважды падал и, чертыхаясь, поднимался.

Вызвав лифт, он уперся лбом в стену. Мысли в голове продолжали роиться и жалить, несмотря на стадию опьянения. От них было так громко, что мужчина не сразу услышал стук каблуков за спиной.

– Мистер Малфой? – Изумленный возглас гулко разнесся по пустому коридору, заставив Драко дернуться и обернуться.

Сфокусировав, наконец, взгляд, что далось с трудом, он увидел молодую девушку в форме колдомедика низшего ранга с копной густых, рыжих волос.

– С кем имею честь? – строго спросил он, стараясь придать своему голосу начальственный тон.

– Роза Уизли, – смущенно представилась девушка. - Прохожу практику в вашем отделении, но не у вас лично, к сожалению.

– Это еще почему? – удивился Драко не вполне дружелюбно.

– В каком-то смысле... можно сказать... я являюсь вашей большой поклонницей. - Щеки девушки заалели, и она тут же поправилась: - То есть не совсем так. Я подробно изучила ваши труды по слиянию колдомедицины со способами борьбы с недугами у маглов. И знаете, что я думаю об этом?

– Мне плевать, что ты думаешь! – неожиданно рявкнул Драко и отвернулся.
В это время створки лифта разъехались, и Драко шагнул в кабину. Когда он поднял на девушку полный раздражения и злости взгляд, та стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу, с застывшими на глазах слезами. Драко понял, что перегнул палку.

– Прошу прощения, сам не знаю, что на меня нашло, - извинился он. - Составите мне компанию?
Роза неуверенно шагнула внутрь, а он, все еще коря себя за грубость, нажал кнопку нужного этажа, и лифт поплыл вниз.

«Роза Уизли, – пронеслось в мозгу. – Как же я сразу не узнал ее? Вылитая мать, лет в двадцать. Хотя нет, она определенно симпатичнее, и черты лица мягче, добрее... Черт, Малфой, какая же ты свинья, не стоило так хамить леди!»

– Еще раз извините, мисс Уизли, – уже вслух произнес Драко. – Мне стыдно за свое поведение. Вы восхитились моей работой, а я, как последний кретин, наорал на вас.

– Ничего не говорите, – неожиданно к его губам прижимается тонкий пальчик. – Мне, кажется, я понимаю вас лучше, чем вы думаете. Если вам нужна тишина, я не нарушу ее. Просто, признаться, я немало удивлена.

– Чем же?

– Тем, что вы вообще стали исследовать медицину маглов, – тихо, словно опасаясь собственных слов, произнесла девушка. – Моя мама, мистер Малфой, рассказывала мне о том, как вы в юности относились к нечистокровным магам...

– С тех пор прошло много времени, – грубо обрывает ее Драко. – Война и ее последствия могут кардинально изменить взгляды, как на жизнь, так и на людей.

– Я не хотела задеть вас. - Ее мягкий тон начинал действовать Драко на нервы, но почему-то он продолжал ее слушать, несмотря на то, что лифт давно достиг первого этажа и стоял, широко раскрыв двери, приглашая их разойтись в разные стороны. – Правда, не хотела, но я действительно потрясена содержанием ваших работ. Они - серьезный прорыв в колдомедицине.

– Вы мне льстите, мисс Уизли. Маглы и маги, в определенном понимании, могут быть весьма полезны друг другу - это очевидно.

– Я веду речь о том же. – Она делает шаг в его сторону Драко. От удара ее каблука об пол он вздрагивает и, потеряв опору, сползает вниз. – Наша сила в широте взглядов, а не в традициях. Было бы весьма недальновидно считать иначе.

Рука девушки проворно скользит под локоть Драко, и он, опешив от такого поведения, предпочитает промолчать.
Роза же, чуть потянув, помогает ему принять вертикальное положение - она поняла, что он пьян, просто деликатно умолчала об этом.

Со стороны это могло показаться запоздалой прогулкой старинных приятелей или отца и дочери, когда Драко, опираясь на тонкую руку Розы, прошел мимо мага, охранявшего вход в госпиталь; тот лишь учтиво приподнял форменный колпак, прощаясь с ними.

Роза проводила Драко до портала.

– Вы очень бледны, мистер Малфой, - сказала она, повернувшись к нему лицом и отпустив руку. - Пожалуйста, отдохните хорошенько.

– Спокойной ночи, мисс Уизли, и спасибо за то, что вы повстречались мне сегодня.

13:08 

Часть 3. (бета http://pblshka.diary.ru/)

Плохо начавшийся день, редко заканчивается хорошо, и этот октябрьский вторник не стал исключением. Началось все с мелкой неприятности в виде испорченных брюк, когда какой-то водитель-магл на огромной скорости решил переехать лужу в том самом месте, где Драко, сочтя теплое осеннее утро поводом, чтобы добраться до работы пешком, а не через камин, собрался перейти дорогу.

Дальше - хуже.

Заболел напарник и, взяв недельный отпуск, теперь отлеживался под теплым одеялом, следовательно, дежурств у Драко прибавлялось; в обед вылил на себя чашку горячего кофе, а пока накладывал чары, очищающие и заживляющие, умудрился уничтожить пергамент с эпикризом больного, над которым трудился без малого несколько часов, поэтому вечер застал мистера Малфоя в весьма скверном настроении. А тут еще вызов из магловской клиники очень некстати... Помянув всех чертей и повесив на дверь кабинета табличку «на совещании», Драко ступил в камин.
Знакомая картина – спина доктора Ривы в дверном проеме. Он даже не счел нужным поприветствовать Малфоя, и настроение Драко упало еще ниже. Но на обиды времени нет, и колдомедик берет в руки историю болезни и, начав ее изучать, подходит к ярко-освещенному операционному столу.

Мерлин подери, опять молодая магла!

Красиво очерченное лицо с россыпью веснушек, из-за мертвенной бледности сейчас почти не заметных, впадающие в контраст с рыжими, как огонь, волосами темные ресницы, острый носик и тонкие губы. Взгляд Драко скользит дальше, на белую ткань простыни, что накрывало тело девушки, и натыкается на открытый прямоугольник, через который виден аккуратно сделанный разрез, закрепленный по краям хирургическими зажимами. Попытка извлечь пулю, застрявшей в верхней доле левого легкого, не привела к успеху - девушка умирала, и спасти ее теперь предстояло колдомедику.

Сделав глубокий вдох и выдох, Драко задерживает дыхание, пока перед глазами не начинают вспыхивать искры самых причудливых форм, потом с жадностью втягивает воздух, открывает сумку, что принес с собой, и при помощи заклинания призывает зелье, способное излечить такое ранение одной лишь каплей. Он уже занес флакон над раной... но передумал и опустил руку. Вид оголенных, кровоточащих мышц необъяснимым образом притягивал взгляд, рождая в Драко новое, не похожее на остальные, чувство, и которое он еще ни разу не испытал, осматривая раны других пациентов.

Поддавшись внезапному порыву, он обмакивает в зелье палец и нежно, почти любовно, начинает водить им по краям раны, закрыв глаза и явственно представив и сочащуюся кровью глубину, и пулю, что застряла внутри. Ему вдруг захотелось, чтобы кровь, сдерживаемая лишь стальными зажимами, вырвалась из этих оков и побежала дальше, вырисовывая по телу девушки витиеватые красные узоры...

Драко вздрогнул, испугавшись собственного желания, и отступил от стола.

Понадобилось несколько минут, чтобы унять в груди клокот, после чего он берет волшебную палочку и произносит заклинание: вместе зельем они сработали идеально - мягкие ткани вытолкнули на поверхность кусок свинца, и тот со звоном упал на кафельный пол. Малфой поднял его и долго рассматривал. Все же странные эти маглы и вещи они делают странные – как такой крошечный кусочек может лишить жизни... совершенство?

Драко снова смотрит на рыжеволосую незнакомку. Кто она? Что с ней случилось? Снедаемый любопытством, он убирает зажимы и приподнимает простыню - девушка под наркозом и не может помешать, - и его взгляд упирается в темно-синее, пропитанное кровью, вечернее платье (его не сняли - каждая секунда была на счету, - только разрезали, облегчая доступ к ране), скоромное, но открывающее неограниченный простор для фантазии. Боковой разрез сверкнул молочно-белым, заворожив Драко окончательно. Кожа красавицы теплая, нежная, упругая... пальцы скользят по ней, опускаясь все ниже и ниже, и вот уже вся ладонь путешествует по изящной женской ножке.

Простыня отброшена. Перед чародеем аккуратные, с алым лаком на ногтях, ступни, увы, холодные - Драко не нравится, - и ладонь возвращается назад... в тепло и к не зашитому разрезу на теле, который волнует мага гораздо сильнее, чем разреза на платье. Ужас от осознания этого комком застревает в горле, Драко сглатывает его и прикрывает веки, ненароком вызвав в памяти образ недавно покончившей с собой девушки, так неожиданно взбудоражившей его нутро...

Малфой резко открыл глаза, отогнав навязчивый призрак. На столе лежит другая, еще живая, магла. Драко не спешит зашивать разрез - это дело Ривы и его коллег. Вместо этого он наклоняется над девушкой, и с наслаждением, слухом и кожей, ощущает ее мерное и спокойное дыхании. И это потрясающе... мгновение между жизнью и смертью - девушка прекрасна в нем, и Драко влюбляется в нее.

Ему начинает казаться, будто он в ином, загробном, мире. Он видит девушку и видит Смерть, как она накрывает рыжеволосую красавицу своей черной, душной мантией, и та забывается беззаботным сном. Смерть не сводит с нее взгляда, словно говоря: «Она моя, она принадлежит мне по праву», но Драко, с его неуемной жаждой жизни, не отдаст, он знает. И Смерть понимает и отступает, позволяя ему забрать девушку с собой, в мир, где у той еще есть время. Драко берет ее на руки и несет сквозь мрачный осенний лес. Повсюду туман, словно октябрь, затянув
сигарету, выпустил дым из своих огромных, заполненных горечью, легких.

Глаза девушки закрыты, но Драко хочется увидеть их, узнать их цвет. Уста сомкнуты, но чародею кажется, что голос незнакомки низкий, призывный, ведь иного просто не может быть, когда женщина носит такие платья. Груди, прикрытые тонкой тканью, полные и округлые, манят, поднимая внутри мага сладостно-тягучую негу.
Платье, как и бюстгальтер - досадные препятствия, но взмах палочки и ненужные тряпки исчезают, а ладонь ложиться на упругий холм, сжимая его... и мир вокруг перестает существовать.

Драко проводит языком по соскам, медленно опускаясь к животу, но телу девушки все равно - оно остается равнодушной пустыней. Синий треугольник трусиков. Пальцы чувствуют рельеф кружева, отводя резинку вниз. Драко наплевать, если его обнаружат за столь постыдным занятием, он просто не способен сейчас здраво мыслить: только синий треугольник, чертов синий треугольник... и прежде чем его убрать, он закрывает глаза.

Тихо. Лишь редкий писк индикатора сердечной активности доноситься до слуха, но маг не обращает на него внимания, ведь его пальцы, за непроглядной темнотой опущенных век, уже ласкают девушку, медленно погружаясь в теплое и узкое нутро. Пальцы сменяются языком, что блуждает по розовым лепесткам, проникая внутрь как можно глубже, слизывая слегка проступившую влагу... Драко на грани, он больше не хочет терпеть. Одно движение и ремень расстегнут, а брюки опущены.

Он едва ли может дышать, погружаясь в женское лоно. Несмотря на все старания, оно сухо и не позволяет быстро двигаться, а Драко и не хочет, ведь перед глазами, словно тряпка перед быком, мелькают алые створки раны. Она заменяет и равнодушные мягкие сосцы, и высокую, с бархатной кожей, грудь...

Драко убыстряется, чувствую, как при каждом погружении по члену пробегает новая волна наслаждения, приближая оргазм. Еще немного... и протяжный стон слетает с губ, а семя наполняет пространство влагалища.
Он ненавидит себя, не понимает, не ведает, что происходит и что творится внутри него. Он не хочет принимать эти изменения.

Драко натягивает брюки и быстрыми, сбивчивыми заклинаниями приводит все в порядок, не желая оставлять свой след внутри девушки. Он старается не смотреть на нее, понимая, что это безумство может повториться... ибо момент прекрасен в своей крайней отвратительности.

Когда все готово, он призывает Риву, а сам уходит, аппарировав с громким хлопком.

* * *

Вернувшись домой, Драко спешит лечь в кровать, игнорируя просьбу жены вместе поужинать, но сон не торопится к нему, и как только он закрывает глаза, перед ним возникает лицо сегодняшней рыжеволосой незнакомки. И вот он вновь отводит вниз синий треугольник трусиков, входит и начинает двигаться... но вместо нее перед ним другая, покончившая с собой магла... и Драко вскакивает с застывшим криком на губах и бешеным сердцебиением в груди.

Широко раскрытые глаза смотрят в темноту, и два образа, сменяя друг друга, предстают перед ними снова и снова...

11:28 

Часть 4. (бета http://pblshka.diary.ru/)

Проснувшись утром, Драко почувствовал себя разбитым. Хотел написать напарнику - пергамент всегда лежит наготове на прикроватной тумбочке, - чтобы подменил его, но вспомнил что тот на больничном, и настроение сразу испортилось. Пришлось вставать и плестись в ванну.

Вид недожаренной яичницы и собственной жены, говорящей без умолку, портит настроение еще больше, потому что разбить этот не прекращающийся поток на отдельные слова у Драко не получилось, и теперь в его ушах стоял нескончаемый гул, схожий со штормом в море.

Он встает из-за стола, целует Асторию в затылок, и говорит:

– Буду поздно, не ждите…

А про себя думает: «А ждет ли она меня вообще?»

* * *

Рабочий стол завален самолетиками служебных записок, самопишущее перо беспрестанно напоминает о совещании у главного врача, раздражая чародея еще больше, и Драко, чтобы окончательно не сойти с ума, при помощи заклинаний принялся расставлять все по местам, наводя порядок и в кабинете, и в собственной голове одновременно. «Порядок в жизни начинается с порядка в мыслях», - не раз говорили ему родители, и он был с ними полностью согласен. Закончив с уборкой, занявшей несколько минут, он покинул кабинет. Уже в коридоре накинул халат, оставив за собой шлейф из терпкого мужского парфюма и чудесного аромата зернового кофе.

Совещание, на котором начальник озвучил неприятную новость, затягивалось.

За прошедшие сутки неизвестное проклятье подорвало здоровье еще двум целителям, дополнительно к тем пятерым, что уже находились в Мунго на лечении. Отдел Магического правопорядка, конечно, ищет виновных, правда, пока безрезультатно, да и зельевары пытаются разработать снадобье способное помочь несчастным.

Драко эта новость не интересна, а проще говоря, абсолютно безразлична: такое и раньше случалось и вряд ли связано с Темными Силами. Ну, завелся еще один умалишенный чародей, который нападает на медиков... И что с того? Драко равнодушно смотрел на окно, за которым ветер обрывал последние листья с деревьев, и хмурил лицо. Интересно, на что вечно сердится октябрь?

– Из-за временно сократившегося штата я хотел бы предложить с сегодняшнего дня дежурить всем по одному, – раздался голос Главного. – Ваше мнение, коллеги?

Драко поднимает руку.

– Да, мистер Малфой.

– Я не согласен, потому что не могу оставить дел вне госпиталя, да и приостановить исследовательскую работу на данный момент тоже не представляется возможным. Вы же понимаете, что мое положение здесь – особенное? - Драко окинул взглядом присутствующих и со вздохом продолжил: – Мне необходим ассистент, который может выполнять хотя бы незначительные поручения: заполнять карточки, например, или сопровождать меня в обходах... да много еще что.

– Вы имеете в виду кого-то конкретного?

– Что? – не понял Малфой.

– Вы имеете кого-то на примете?

– Нет, мне безразлично, хотя… есть одна кандидатура, которой я бы отдал предпочтение. Мисс Уизли.

Удивительно, но это имя слетело с губ само, и Драко даже не понял, как такое могло произойти. Начальник закашлялся и спросил:

– Почему именно она, мистер Малфой? Насколько я помню, квалификация мисс Уизли не достаточно высока, и к тому же она практикантка миссис Хэнсон.

– А разве практиканты находятся в стенах этого учреждения не для того, чтобы повышать уровень своей квалификации? Мисс Уизли будет записывать, слушать и учиться, а не вносить предложений по улучшению конструкции мира. А миссис Хенсон… думаю, договориться с ней проблемы не составит.

– Ну, хорошо, – согласился Главный. - Я поговорю с ней.

Совещание длилось еще некоторое время, но волнующие Драко вопросы больше не затрагивались, и он оставшееся время сидел за столом, со скучающим видом изучая кисти собственных рук. Единственное, что не давало ему покоя, это мысль - почему первая, о ком он подумал, когда речь зашла о помощнике, была именно Роза Уизли?

* * *

Роза появилась в кабинете Драко Малфоя ближе к обеду: растрепанная, розовощекая, сияющая, как новенький золотой галеон, и с кучей благодарностей на устах, которые Драко тут же пресек, сухо напомнив:

– Мисс Уизли, у нас много работы.

Девушка радостно кивнула и, сев за небольшой стол, который Драко распорядился поставить в своем кабинете,
немедленно приступила к своим обязанностям.

Последующие три дня протекали в весьма напряженной обстановке: во-первых, неизвестному проклятью подвергся еще один колдомедик, увеличив, тем самым, и без того немалую загруженность оставшимся целителям; во-вторых, при таком положении дел, Драко всерьез задумался - а кого он оставит вместо себя, если поступит еще и вызов из магловской клиники, не Розу же?

Но время шло, его никто не беспокоил, и он, немного успокоившись, стал приглядываться к новой помощнице. Вопреки ожиданиям, проблем с ней не возникло: она прилежно заполняла карточки, бегала по его мелким поручениям, и все молча и с обворожительной улыбкой на губах, лишь изредка позволяя себе задать какой-нибудь вопрос, и то, предварительно поинтересовавшись: «Может ли побеспокоить мистера Малфоя?». И тогда, оседлав любимого конька, Драко часами говорил с ней на интересующие ее темы.

Он уже не представлял себе утра без этого открытого, веснушчатого лица, озаряющееся улыбкой, когда он переступал порог кабинета, а свой стол без чашки, кофейника и любимых, обсыпанных сахарной пудрой, пончиков, заботливо купленных Розой в кондитерской на N-стрит. И все чаще стал подмечать, что не может оторвать взгляда от девушки, тайком наблюдая за ней.

Вот и сейчас он следил, как солнечный лучик шаловливой змейкой скользил по ее плечу, как забрался на
форменный воротник, а оттуда на шею, начав ее щекотать; как Роза, проведя по коже наманикюренным ноготком, неодобрительно посмотрела на окно, на объект раздражения.

В дневном свете ее локоны и глаза приобрели теплый, медовый оттенок, и эта яркость лишь подчеркнула ее юность.

Драко чуть заметно вздохнул: его двадцать лет давным-давно позади… Он ловит свое отражение в зеркале, что висит неподалеку, а в нем другие краски, краски поздней осени, оставившей на его лице свой отпечаток. Кожа - серый пергамент, чуть истертый и измятый по краям, исписанный знаками мелких морщин на лбу и в уголках глаз, волосы светлые, и седина на них почти не видна, но Драко знает, что эта легкая серость на висках и есть приближающаяся старость… Сорок лет - не возраст и даже не зрелость, если ты не получил достаточной мудрости,
но контраст с полной жизненной силы и надежд молодостью неприятен.

Драко привык к Розе. Он всерьез подумывал: «А не оставить ли ее под своим началом насовсем?», тем более, что и случай подходящий вскоре представился.

На очередном утреннем собрании, на котором присутствовала и Роза, Драко услышал, что средство от порчи, свалившей с ног половину медицинского персонала Госпиталя, наконец-то найдено. Роза облегченно вздохнула, а сам Драко напрягся, ведь это означало, что помощник ему больше не полагался. Он озвучил эту мысль, на что
Главный ответил:

– Практика мисс Уизли не окончена, вы можете продолжить свое сотрудничество, если вас обоих это устроит.
Драко посмотрел на Розу и понял, что обойтись без привычной улыбки на веснушчатом лице, ежеутренних пончиков и кофе на своем столе, больше не сможет.

17:46 

Часть 5. (бета http://pblshka.diary.ru/)

Ему стало удобно. Удобно доверять ей, ловить ее восхищенные взгляды, когда работает с пациентами, приглашая Розу с собой; он даже подумывал о том, чтобы рассказать ей о своем приработке в клинике маглов, но не торопился, ждал подходящего момента, потому что боялся... После инцидента с рыжей незнакомкой подобного больше не происходило, но и на операционном столе с тех пор не оказывалось молодых, красивых девушек, и все же Драко опасался, что это может повториться.

Мысль о том, что Роза заменит его в подобных операциях, где нужно работать с молодыми пациентками, не давала ему покоя, но решиться на разговор Драко никак не мог - удобного случая не подворачивалось.

Кроме того он стал подмечать едва уловимые изменения: рядом с пончиками теперь всегда лежал свежий выпуск ежедневной газеты все еще пахнущий типографской краской, а когда Драко входил в кабинет, он заставал Розу то наливающей в чашку кофе, то раскладывающей на его столе бумаги, а то и просто вытирающей пыль с подоконников. Форменная мантия ее теперь всегда была расстегнута, а под ней - модные, открытые наряды, наталкивающие мужчину на мысли о стройных ножках и упругой груди.

Это не тревожило его, если бы не постоянные взгляды Розы, задерживающиеся на остром подбородке и заставляющие Драко машинально проводить по нему ладонью, спрашивая: «Все ли в порядке?». Она вздрагивала и быстро отводила взгляд в сторону: «Нет-нет, ничего, мистер Малфой, просто задумалась...» Мелочи, недостойные пристального внимания, пока не настало событие, ежегодно выбивающее коллектив Святого Мунго из рабочей колеи на пару дней, а именно - День Рождения Главного Колдомедика.

Еще с утра из кабинета в кабинет начали перелетать записки, через которые обсуждались и предполагаемое меню с напитками, и достойные наряды, и даже прошлогодние воспоминания о том, кто и что натворил, перебрав огненного виски. Их было столь много, что они походили на рой красных и молчаливых пчел.

Драко тоже получил приглашение украшенное виньетками. Предупредив жену, он, как и предполагал, не получил никакого ответа. Памятуя о том, в каком состоянии он обычно заявлялся в дом после таких мероприятий, Астория обиделась заранее, но так как считала, что проигнорировать мероприятие будет признаком плохого тона, смирилась.

Роза увлеченно заполняла очередной эпикриз, когда об ее голову ударился приметный красный самолетик.

– Ого, – весело воскликнул Драко, – кажется, вы тоже приглашены.

Улыбнувшись, девушка сорвала печать с пергамента и приступила к чтению, и вскоре, с мелькнувшим в глазах недоверием, сообщила, что так оно и есть.

И тогда Драко неожиданно, даже для самого себя, произносит:

– О, дорогая мисс Уизли, прошу оказать мне честь быть на празднике моей сопровождающей.

– Мне лестно это слышать, мистер Малфой. Но разве вашей жены не будет с вами?

– Вы, наверное, не знаете, но на эту вечеринку приглашены только сотрудники Госпиталя.

– Как не хорошо, – внезапно помрачнела она, – значит, мне нельзя привезти своего друга.

У Драко мгновенно портится настроение, и виной тому не туча, внезапно заслонившая за окном небо и лишившая кабинет теплого дневного света; он вдруг осознал, что слишком привык видеть в глазах Розы восхищение собой, не задумываясь о том, какие ответные чувства рождает в нем сама девушка. Вот и теперь эта абсурдная сцена требовала хоть какого-то внятного ответа с его стороны, а он смог произнести лишь:

– Увы, но на этом празднике вашим кавалером могу быть только я.

– Извините, но тогда я вынуждена отказаться от приглашения. Если честно, то у меня на этот день запланирована встреча.

Драко неопределенно качнул головой:

– Боюсь, это плохо отразится на вашей карьере, мисс Уизли. На приглашения большого начальства не следует отвечать отказом.

Было заметно, как ответ опечалил Розу, но она, тем не менее, согласно кивнула.

* * *

Драко любил зеленый цвет, и он отлично гармонировал с его серебристой мантией и парадным костюмом, но то, что шифон этого же оттенка будет превосходно смотреться и с рыжими волосами Розы, даже предположить не мог. Восхищенный этим обстоятельством, он подал ей руку, и ладонь девушки с маленькими, красивыми и без извечных чернильных пятен пальцами, впорхнула в нее, словно мотылек. Высокая аккуратная прическа обнажила белую шею, а длина платья стройные ноги, декольте же... выше всяких похвал.

Кружа Розу в первом за вечер танце, он подумал, что она, пришедшая на праздник, и та, которая каждый день сидит в его кабинете и корпит над рукописями, так непохожи друг на друга. Драко осторожно сминает мантию на ее спине, чуть теснее прижимая девушку к себе. Реакция – улыбка, чуть тронувшая полные губы. Награда – тонкая талия под его рукой.

– Прекрасно танцуете, мисс Уизли, – не скупится на похвалу Малфой.

– Рядом с таким партнером это не сложно.

Наряд Розы привлекает излишнее внимание собравшихся, и Драко с неудовольствием отмечает, что завтра, наверняка, начнутся разговоры об их любовных отношениях, и это вполне можно расценить как комплемент его возрасту, с той лишь оговоркой, что в действительности ничего подобного нет.

Все это праздной мыслью проносится в голове чародея, и он вздрагивает, осознав это, а так же то, что взгляд его прочно поселился в декольте зеленого платья Розы, но она, кажется, этого даже не заметила; она щебечет и шутит в ответ на его невпопад сказанные фразы, а оттанцевав третий вальс подряд, берет из его рук бокал с шампанским. И Драко понимает, что поступает нечестно, когда в следующем бокале оказывается коктейль из джина и лайма, а потом хорошая порция коньяка. Он и сам не отстает от Розы, добавляя в кровь алкоголь.

Чуть позже, когда остальные гости, изрядно захмелев, стали расходиться по укромным местечкам, он тоже предложил выйти на балкон - подышать свежим воздухом, оправдываясь тем, что в зале, где проходит торжество, слишком душно и накурено. Драко надеется, что ночная прохлада приведет его в чувство или может в глубине души ему просто хотелось, чтобы шло все именно так.

Когда его рука ложится на тонкую талию, по-хозяйски проникнув под мантию, он проклинает себя и обожествляет этот момент и ее губы. Он удивлен, ведь прикрыв глаза, девушка первая тянется к нему за поцелуем, но, остановившись в дюйме от лица, начинает тереться щекой об его подбородок, вздрагивая всем телом, а мгновение спустя, отстраняется, шепча в ворот мужской рубашки:

– Мерлина ради, простите!
Но его уже не остановить - он больше не подвластен самому себе, и потому, обхватив руками девичье лицо, приближает к себе, чтобы слить их губы в поцелуе.

Сладко.

Тихо.

Нежно.

– Пойдем в кабинет? - Драко прерывает поцелуй.

Она кивает и дает увести себя через темноту коридорных лабиринтов, в конфиденциальной тишине которых оставлены последние сомнения.

Драко запечатывает дверь и камин, едва не роняя палочку из дрожащих от вожделения пальцев, когда Роза, наконец, снимает мантию и остается в одном платье. Оно обтягивает, точно повторяя фигуру девушки.

– Развернись, – шепчет мужчина.

Она выполняет просьбу, и в полумраке ее лицо отражается в зеркале на комоде. Спина обнажена до самой талии. Ладони Драко ложатся на бедра и скользят вверх, повторяют линии девичьего тела. Он шипит от желания, когда сквозь тонкую ткань сжимает полную грудь, и видит, как в зеркальном отражении вспыхивают черные солнца расширившихся зрачков. Его рука медленно взбирается наверх, к приоткрытым губам девушки; Драко хочет упасть, погрузиться в них полностью. Он проводит по ним рукой, слегка приоткрывая, и Роза, со стоном, впускает палец, лаская его языком словно леденец, закрыв глаза и запрокинув голову назад.

Драко начинает вытаскивать шпильки из прически, одну за другой, и они с тихим звоном падают на пол, и звук этот на миг отрезвляет мужчину. Что они делают? Этот немой вопрос растворяется в жарком выдохе Розы; он опирается о край комода, выгибаясь в спине, остро и опасно прижимаясь к его бедрам.

На мгновение он оставляет ее рот, но только для того, чтобы руки его кольцом легли на хрупкую, белую шею. Драко осторожно усиливает давление, затрудняя дыхание, но Роза лишь прикрывает глаза.

Нравится.

Чуть сильнее, и тогда она просит:

– Пожалуйста, мистер Малфой, – и поднимает подол платья, но тут же с испугом роняет его, вздрагивая. – Нет! Нет-нет-нет! Мне нельзя раздеваться!

Подобно ужу, она выскальзывает из мужских рук, шурша платьем, как будто опускает занавес, срывая великолепную театральную постановку.

– Боишься? Не хочешь? – спрашивает он, и девушка прижимается к нему, ища поцелуя.

– Хочу! Хочу с того момента, как впервые услышала ваше имя. Но… раздевать меня нельзя.

– Почему?

Вместо ответа две слезинки, выкатившиеся из глаз, и она решительно отталкивает его. Глаза просят отпустить, а тело все еще вздрагивает от неудовлетворенного желания. Миг. Еще один, и взгляд становится трезвым. Драко ничего не понимает, но уже слышит взвизг дверных петель и быстро стихающую дробь каблуков.

Ушла.

09:36 

Часть 5. (бета http://pblshka.diary.ru/)

Драко понимает, что обязан поговорить с Розой, не ради нее, но во имя себя, когда в очередной раз оказывается перед смертельно-раненым пациентом. Его вызвали рано утром, когда он уже стоял на пороге собственного кабинета, раскаявшийся, чувствующий вину, прячущий букет маленьких розочек под мантией.

Розы для Розы.

Сова приземлилась на его плечо прямо в холле и, судя по тому, как птица нетерпеливо клюет его в щеку, Малфой понимает, что дело не терпит отлагательств. Прочитав послание от маглов, колдомедик, громко чертыхнувшись, аппарирует в клинику.

Новая жертва на столе. Ножевое ранение, а в эпикризе красная метка – знак от главного врача. Эта алая галка в левом углу означает для Драко только одно – он обязан сделать все и даже больше. Без отлагательств чародей берется за дело.

Зелье, палочка – все наготове; мужчина сосредоточен, но когда откидывает с раны полотно, чуть не лишается чувств, видя, как под действием волшебного снадобья, разрез затягивается, а лицо юноши лежащего перед ним, до этого бледное, постепенно приобретает розовый оттенок - жизни возвращалась в молодое тело.

А Малфою было чему испугаться: его никогда не тянуло к мужчинам даже в виде эксперимента, но вид крови подействовал на него так же, как и травма предыдущей пациентки - той рыжеволосой красавицы.
Тело не может молчать и реагирует острым возбуждением.

Драко старается закончить быстрее. Его руки дрожат, и он едва не путает заклинание, а когда все же находит нужные слова, то что-то идет не так – разрез снова чернеет от наполнившей его крови, а перед глазами Драко возникает плотная белая пелена, и он чувствует, как сознание покидает его. Последнее, что видит колдомедик, прежде чем упасть – огромный алый цветок, медленно распускающийся над операционным столом.

Когда сознание вернулось, Драко понял, что лежит на полу: кафельная плитка под затылком приятно холодила гудящую голову. Чародей силится открыть глаза, но не может, и слышит тихий голос: «Лежите, я сейчас». Еще секунда и он каким-то неведомым ему чувством узнает в нем голос Розы и слышит заклинания, которые должен был произнести сам.

Девушка заканчивает работу и даже самостоятельно накладывает швы, затем опускается рядом с Драко на корточки и проводит по его лицу палочкой: становится легче, и голова почти перестает болеть. Он открывает глаза и видит Розу, участливо заглядывающую ему в глаза:

– С вами все в порядке, мистер Малфой?

– Как… как ты здесь оказалась? - Драко пытается встать, но Роза останавливает его.

– Вы лучше присядьте, я все объясню, как только закончу. Нам вообще не желательно тут задерживаться.

Мужчина послушно остается сидеть на полу, наблюдая, как Роза быстро, аккуратно, а главное хладнокровно применяет очищающие заклятия, приводя его в изумление этими действиями, и он понимает, что лучше не получилось бы даже у него; при этом девушка не умолкала ни на секунду.

Она рассказала, как мечтала стать колдомедиком с раннего детства, как мать намекнула, что против этого - а какой же подросток не пойдет против воли родителей? - и желание только усилилось.

Гермиона Уизли хотела видеть дочь либо политиком, либо на любой другой должности в Министерстве, только бы подальше от Госпиталя Святого Мунго, которым грезила Роза, и где служил Драко Малфой - один из заклятых врагов миссис Уизли. Девушка, конечно, ничего не знала о вражде своей матери и одного из лучших специалистов Мунго, а посему усердно изучала книги по колдомедицине. В один из дней, что Роза провела в обожаемой ею библиотеке, она наткнулась на статью Драко. Работа так заинтересовала девушку, что она внимательно изучила все труды автора и под впечатлением решила познакомиться с ним лично.

Очистив комнату, Роза попросила Драко позвать доктора Риву, и когда он исполнил эту просьбу, они тут же покинули операционную, чтобы продолжить разговор в кабинете чародея.

Но этого не случилось.

В момент, когда они оказались в стенах Госпиталя, оказалось, что уже пора бежать на утреннее совещание, и вопрос Малфоя о том, как Роза узнала о «деле», так и остался без ответа.

* * *

При прочих обстоятельствах произошедшее на совещании Драко постарался бы забыть и как можно скорее, но с того момента события стали развиваться самым не подконтрольным ему образом.

Заняв привычное место у окна по правую руку от своего начальника, Роза разложила перед собой пергамент и перья и приготовилась записывать. Она всегда конспектировала протокол, избавляя тем самым Драко от необходимости включать мозг вообще.

Вот и сейчас он с комфортом устроился в кресле, попивая ароматный кофе из фирменной кружки, а когда Главный начал свою долгую речь, то и вовсе заскучал: время, в отсутствии необходимости проводить его с пользой, тянулось для Малфоя невыносимо медленно. Он взглядом скользил по стенам, изучая знакомые до зубовного скрежета картины с изображением загородных видов в летнее время года. Затем недолго понаблюдал за начальником, мысленно выключив звук, и улыбнулся этому.

Роза, до сего момента сидевшая спокойно, пошевелилась, закидывая под столом ногу на ногу, при этом успев потереть зудевший участок кожи на бедре пальцем. В этом совершенно невинном жесте было что-то магнетическое и Драко уже не смог отвести взгляда от стройной ножки, что покачивала снятую с пятки туфельку.

Дальнейшие события происходили для него, словно в тумане; ему казалось, что это не его рука, а он всего лишь зритель в немом кинотеатре абсурда. Он видит, как она незаметно ложится на девичье бедро, как дерзко сдвигает подол серой юбки вверх, как пальцы быстрыми пауками бегут по резинке чулка, устремляясь в место, где меридианы женских округлостей сходятся в белом треугольнике трусиков.

Роза вздрагивает, удивленно и испуганно распахнув глаза, но мужская рука настойчива и продолжает поглаживать нежную кожу, с каждым мгновением усиливая напор, и вот девушка с отразившимся на лице сомнением разводит ножки. Ее щеки обворожительно алеют, в то время как рука автоматически продолжает водить пером по пергаменту.
Драко знает - они с Розой сидят так, что заметить происходящую между ними сцену не возможно, если, конечно, кому-то не вздумается залезть под стол, но от этого возбуждение становится только острее. Мужчина отводит в сторону ткань трусиков и начинает поглаживать там очень и очень осторожно, словно проверяя, что будет дальше.
Девушка почти задыхается, упираясь грудью в столешницу. Драко видит, что она едва сдерживает стон, но рисковать боится и хочет убрать руку, но Роза не позволяет: сведя ноги вместе, как замок, она удерживает разгулявшуюся нахалку в плену; глаза же ее показывают на пергамент, на котором она дрожащим пером выводит: «Продолжай! Хочу!».

И Драко не может отказать.

Его пальцы вновь скользят по мягким, влажным от возбуждения складкам, пока не натыкаются на маленький, успевший затвердеть бугорок. Осторожный и нежный нажим и сразу поглаживание; он повторяет это снова и снова, вынуждая девушку чуть приподнять бедра, чтобы без колебаний и сомнений проникнуть внутрь.

А дальше умение, да темп, меняющийся в зависимости от того, что читалось на лице Розы, а той все труднее и труднее удерживать внутри себя стон, отчего лицо ее покраснело и исказилось, словно от боли.

Это замечает сидящий напротив мистер Хамстер и тихо интересуется:

– С вами все в порядке, мисс Уизли?

Пальцы же Драко, несмотря на это, продолжают свои похотливые движения, одновременно поигрывая с клитором, и хотя делать это очень неудобно, оно того стоит.

Роза резко вдыхает и на выдохе шепчет:

– Все в порядке, мистер Хамстер, просто очень душно.

Получив ответ, старикашка теряет к ней всякий интерес. Драко же, напротив, только наращивает темп, чувствуя, как ритмично сокращается лоно, и что Роза вот-вот кончит.
Так и происходит.

Сильно сжав палец внутри, тело девушки, будто вмиг лишается мышц. Роза роняет перо, которое удерживала в руке до последнего момента, вырисовывая им на пергаменте жуткие синусоиды, и упирается ладонями в стол, пытаясь выровнять дыхание.

Это вновь привлекает внимание Хамстера. Он неодобрительно смотрит на нее, и, поправив очки, гневно молвит:

– Нельзя ли потише, мисс?

– Теперь уже можно, – отвечает та, с прыгающими озорными искорками во взгляде.

Драко тихо и вежливо окликает ее на «вы» и по фамилии – так полагается, ведь они на собрании, и когда Роза оглядывается на него, он демонстрирует ей свои пальцы, скользкие и блестящие от ее сока, заговорщически подмигивает и отправляет их к себе в рот, едва слышно прошептав:

– Хорошо с кофе. Рекомендую, мисс.

15:22 

Часть 7. (бета http://pblshka.diary.ru/)

В кабинете она, как ни странно, не прячет взгляд. Заняв свое место, Роза долго смотрит в окно, будто собираясь с мыслями, и неожиданно произносит:

- Мистер Малфой, прошу вас выслушать меня до конца и принять решение, ибо, когда я пришла сюда, к вам, во мне словно что-то сломалось.

Драко подходит к окну и, распахнув его, закуривает. Это противоречило правилам, и раньше он ни за что не нарушил бы Устав, но с тех пор, как в его жизни появилась Роза, он сбился со счета, в который раз идя против них и против себя.

- Пока я училась в Хогвартсе, мать не пыталась отговорить меня от карьеры колдомедика, по крайней мере, открыто, но при случае всегда показывала свое негативное отношение к этому. Для нее моя страсть казалась детской забавой и пустыми мечтами, во всяком случае, она так говорила. Но однажды я узнала истинную причину. В тот вечер мама перехватила сову с письмом из отдела профориентации, в котором меня приглашали продолжить обучение и работать в Мунго. Она тогда закрылась на кухне вместе с отцом и долго кричала, что не допустит, чтобы я работала под одной крышей с вами, мистер Малфой. Я не понимала почему, тем более что, продолжая знакомиться с вашими новыми научными статьями, осознала, сколь сильно увлечена. И вот что странно: читая, я влюблялась в вас, даже не представляя, как вы выглядите. В надежде, я просмотрела школьные колдографии родителей, но даже на общих снимках вас не было. Думаю, они просто выбросили эти колдографии. Впервые я увидела ваше лицо в газетной статье… и знаете… совершенно потеряла голову. Очень странно испытывать такое к человеку – ровеснику собственного отца. И я даже не знаю, что меня привлекает больше: ваш ум или мужчина в вас. Мне не хватает слов, чтобы сказать, но я стала медиком только благодаря вашему примеру. Я училась, ожидая нашей встречи каждый день, и вот теперь, когда говорю с вами, даже понятия не имею, почему рассказываю все это. Ведь я понимаю, несмотря на то, что происходит между нами, мы не перейдем на «ты». Никогда.

Больше всего Малфоя поразило, что она не плакала. Ее личико искажала гримаса злости, сменяющаяся презрением к себе, но она не проронила ни слезинки, рассказывая о своих чувствах.

- Я больше не люблю вас, нет, – продолжила Роза, – я пережила это и понимаю, что у вас семья, и вы никогда не помыслите ее покинуть. Более того, я тоже пытаюсь устроить личную жизнь - у меня есть друг, - но как только рядом появляетесь вы, со мной начинает твориться что-то странное - мне хочется заняться с вами чем-то необыкновенно грязным... таким, как сегодня. Я хочу продолжать, мистер Малфой!

Драко подходит ближе и, оперевшись о край стола, нависает над ней. Взгляд Розы открытый, спокойный, она дышит легко и, наверное, это лучший момент для разговора. Он решается. Тихо коснувшись ее губ своими, он шепчет:

– Ваша помощь, мисс Уизли, мне нужна гораздо больше, чем я нужен вам.

– Чем же я могу вам помочь? – Голос ее еле слышен в ответном касании.

– Для начала я должен знать, откуда вам стало известно, чем я занимаюсь в мире маглов, и как вы меня нашли там?

– Это ряд совпадений и домыслов, мистер Малфой. Дело в том, что клиникой владеют наши родственники со стороны матери. Ее Главный врач – мамин двоюродный брат, и именно с ее подачи там стали работать колдомедики.

– Твоя мать причастна к этому?!

– Косвенно, – Роза замялась, и стало понятно, что ей не хочется говорить дальше, но Драко снова легко целует ее полуоткрытые губы, и она продолжает: – Но лучше начать все сначала...

Из ее сбивчивого рассказа Драко понял, что каких-то пятнадцать лет назад, процветающая теперь клиника была самой заурядной больницей, находившейся на государственном обеспечении. Дела в ней шли неважно, и было принято решение передать ее в частные руки. В то время, взяв большой кредит, ее выкупил… двоюродный брат Гермионы – Азар Хард. В молодые годы доктор Хард был полон энергии и желания сделать мир лучше; он сколотил отличную, сильную команду молодых врачей, которые на первых парах трудились на голом энтузиазме.

Поначалу, все шло не так успешно, как хотелось бы, но постепенно дела налаживались... пока жена Харда не попала в страшную аварию. Жизнь Лоры Хард спасли, но, когда несчастная пришла в себя, стало понятно, что ходить она уже не сможет. Азар боролся, как мог, но победить страшный недуг был не в состоянии… и никто из магловских врачей, увы, тоже.

Мать Розы, на протяжении всего времени наблюдавшая за страданиями кузена, казалось, о чем-то размышляла, но упорно молчала. И вот пришел день, когда состояние миссис Хард ухудшилось. Азар готов был выть от безысходности, и тогда в дело вмешалась Гермиона Уизли. Конечно, возможность ходить полностью к Лоре не вернулась, но после тех целительных приемов, при помощи которых ее лечила Гермиона, состояние женщины нормализовалось, и она смогла передвигаться на костылях.

О том, что происходило дальше, Роза могла лишь догадываться, но с того дня, как Хард узнал о способностях сестры, он стал частым гостем в их доме. Когда приходил этот человек, маленькую Рози всегда выгоняли из гостиной, и мама о чем-то долго и раздраженно с ним переговаривалась, а после его ухода оставалась мрачной несколько дней подряд.

Уже позже Роза поняла, что Хард приходил, чтобы уговорить маму помогать раненным и больным маглам используя магию. Мать, конечно, знала, что это не вполне законно, но, скорее всего, согласилась, ведь Азар перестал наносить им визиты, а дела в клинике резко пошли в гору, закрепив за ней славу места, где даже безнадежно больной может надеяться на чудо.

Сопоставив некоторые факты, девушка поняла – кто-то из колдомедиков Госпиталя Святого Мунго помогает маглам, а позже прочитала труд Малфоя о слиянии медицин. Сама Роза разделяла мысль, что маги и маглы давно должны объединиться в борьбе с общими недугами, но до сих пор не понимала, почему мать противится тому, чтобы и она занималась целительством. Видимо Гермиона Уизли опасалась, что Роза преступит закон, начав помогать своему дядюшке.

– Мы с доктором Хардом сотрудничаем уже около пяти лет, – произнес Драко в ответ, – но я не первый колдомедик, который с ним работает. Думаю, твоя мать глубоко презирала моего предшественника и, скорее всего, знает, что теперь его обязанности перешли мне.

– Но мать любит людей! Так почему она не хочет помогать им?

– Ну, во-первых, Роза, как вы, верно, заметили, это противоречит некоторым законам, а больше всего на свете Гермиона не любит нарушать правила… хотя, надо признать, жизнь постоянно заставляет ее делать это. А во-вторых, прошло очень много лет, и я вполне допускаю, что ваша мама могла радикально изменить взгляды, как на жизнь, так и на смерть. Поверьте, за годы работы я многое повидал и понял: смерти не всегда следует противостоять… она такой же естественный процесс, как и жизнь. Уверен, миссис Уизли так рьяно сопротивляется вашей карьере целителя, только потому, что понимает – вашим взглядам при этой работе, никогда не остаться прежними. Пройдя войну, Гермиона сама очень хорошо разбирается в подобных вопросах.

– То есть вы согласны с мамой?!

– Мне неприятно это признавать ввиду давних разногласий по каждому отдельному вопросу, но я скажу так: не хочу видеть своего сына целителем. Это по-человечески, но как специалист специалиста, я вынужден просить вас, Роза, о помощи.

– О помощи? – В глазах ее отразилась целая гамма чувств.

– Да… видите ли, – он отчаянно подбирал слова, расхаживая по комнате, – с недавних пор мне тяжело работать с некоторыми пациентами. И я хотел бы, чтобы во время вызовов вы появлялись в клинике со мной как ассистентка. С доктором Хардом, думаю, проблем не возникнет, да и вам не придется делать все. Для начала я осмотрю пациента и сделаю вывод: буду ли работать с ним сам или же доверю операцию вам. Прибыль в таких случаях, разумеется, ваша…

– Но… я… не понимаю, что с вами случилось? Почему так?

– Об этом, Рози (он впервые назвал ее так), я не могу вам рассказать. У каждого из нас должен остаться свой скелет в шкафу. Что же касается ваших слов о наших взаимоотношениях – предлагаю пока оставить все как есть. Это случилось, и вам было хорошо. Я не уверен, что нам нужно продолжать, ведь в отношении семьи вы правы, у меня и в мыслях нет покидать жену и сына. Минутная слабость. Случилось, прошло и возможно повторится, но мы не будем притягивать это искусственно. Прежде всего, я ценю в вас коллегу.

Малфой резко выпрямился и посмотрел на Розу. Его слова действительно возымели эффект, которого он ожидал.
Девушка выглядела растерянной и разочарованной, будто игрок в казино, упустивший выигрыш. Мужчина
приблизился к ней на шаг.

– Вы поможете мне, а я буду стараться помочь вам.

– Как?

– Этого я пока, увы, не знаю. Так вы согласны?

– А разве у меня есть выбор?

17:06 

Часть 8. (бета http://pblshka.diary.ru/)

Время бежало с невероятной скоростью, заметая мысли метелями февраля и даря надежды апреля. Они работали бок о бок, почти перестав разговаривать. Роза все так же старалась оставаться незаменимым помощником, и у нее это успешно получалось.

Дней, когда Малфой делал что-то без помощи и совета девушки, он уже не помнил: она разбирала почту, самостоятельно совершала обходы и назначала лечение, причем делала это, не привлекая никакого внимания, потому что для окружающих она по-прежнему оставалась ассистенткой целителя Драко Малфоя.

Она занималась делами и в клинике маглов с молчаливого согласия Азара Харда, не упустившего, однако, возможности вставить в один из разговоров едкий комментарий, что бизнес становится «семейным». Когда Драко и Роза появлялись в операционной, Малфою хватало лишь беглого взгляда, чтобы заключить:

– Этим займешься ты.

Сам же он в таких случаях предпочитал бесследно исчезнуть.

Казалось, теперь можно успокоиться и радоваться жизни, и, наверное, так и случилось бы... если не одно «но»: у Драко совершенно перестало получаться с женщинами. Впервые это произошло с Асторией и, в общем-то, мало удивило Драко - в конце концов, они вместе уже не первый десяток лет и досадное недоразумение в виде опущенного флага можно легко списать на усталость, но это повторялось из раза в раз, стоило только миссис Малфой обнажиться.

Драко далеко не святой, и пробовал найти утешение в объятьях других женщин... результат оставался прежним, несмотря на все попытки этих кудесницы в изощренных ласках возбудить мужчину. Он гадал, что же могло произойти, и предположил - виной всему была Роза: на прямой намек на близость девушка сделала вид, что не понимает Драко, и это, признаться, здорово задело его.

И все же в глубине души он понимал в чем дело, только признаться себе в этом никак, увы, не мог. После того эпизод с рыжей красавицей прошло больше полугода, но легче не стало. Девушку и то, что между ними произошло, Драко видел во снах так ярко, словно это было вчера, и он понял: раны, едва не стоявшие его пациентам жизни, возбуждают его.

Однажды, выйдя на улицу в обеденный перерыв, Малфой увидел впереди удаляющуюся фигурку Розы. Он окликнул ее и осторожно спросил:

– Вы обедать, мисс Уизли?

В ответ кивок и теплая улыбка.

Нет, эта девушка определенно мила, и он решительно подходит к ней и, поддев ее под локоть, вопрошает:

– Не разделите ли со мной трапезу? Давненько мы не проводили время в неформальной атмосфере.

– С удовольствием, мистер Малфой. Я знаю милое кафе в паре кварталов отсюда.

Они шагают рядом. Слишком близко - Драко чувствует ее сбивчивое дыхание, - что хочется задать вопрос и сделать вторую попытку, но она молчит, не подавая никаких знаков.

Их путь лежит через торговый квартал, где наряду с продуктовыми и книжными лавками расположились магазины, в витринах которых выставлены платья. Он видит, как взгляд Розы то и дело задерживается на ярких плащах и модных юбках, выставленных за прозрачными стеклами. Драко давно заметил, что Роза стала выглядеть не так элегантно, как раньше, но вопросов не задавал, сама же девушка, в последнее время, мало о чем говорила.
Вдруг внимание чародея привлекает платье, натянутое на безликий манекен в одном из магазинов: темно-синее, обтягивающее, с узкими бретельками. В памяти моментальный взрыв – рыжая девушка на столе, и под белой простыней такое же платье. Оно же. Драко помнит, тонкую лямочку, увязшую в крови... И тогда он без слов тянет Розу за собой. Боковое зрение мужчины ловит лишь яркую вспышку волос. Рыжую.

– Куда мы? – недоумевает Роза.

– Ты должна примерить кое-что.

– Что? – вопрошает она, нисколько не насторожившись.

– Девушка хочет вот это, – обращается мужчина к продавщице, указывая на выставленное в витрине платье.

– Драко, – шепчет Роза, чуть прикрыв рот, – оно слишком дорогое для меня.

– Будет подарок, но ты должна примерить его немедленно, – Драко слышит холодный приказ в собственном голосе.

Роза подчиняется, и, пожав плечами, исчезает в примерочной.

Продавщица возится, снимая с манекена синюю ткань, а Драко смотрит, как обнажается кукла из черного пластика. Копия человеческого тела.

В голове нестройный хоровод из обрывков мыслей: «Роза в этом платье живая, настоящая, рыжая… если… она… наденет… это… платье и согласится… на меленький порез на груди. Это будет почти одно и то же. Ведь нужно совсем немного. Иллюзия смерти. Она даже может просто закрыть глаза… так мало…»

Продавщица, наконец, справляется с платьем и готова уже передать его Розе, но Драко, буквально вырвав его из рук женщины, нетерпеливо бросает:

– Я сам.

В кабинке Роза все еще одета. Он подает ей платье, и девушка, стыдливо зажимаясь, закрывает дверь. Томительные минуты ожидания, и он слышит, как сбивается дыхание, когда она натягивает на стройное тело узкий, плотный футляр.

– Уже можно? – нетерпеливо спрашивает Драко.

Роза молча открывает дверь...

Стоит на расстоянии вытянутой руки. Синее платье, накрашенные красным лаком ноготки на руках и ногах, волосы всклокочены в борьбе с воротниками и вырезами, так, что лица почти не видно, и Драко кажется, что перед ним та девушка из магловской клиники.

Желание переполняет его, и он толкает Розу обратно, в этот маленький, импровизированный мир воображения, ограниченный теснотой и тонкими стенами примерочной. Наспех произносит запирающие и заглушающие заклинания, разворачивает девушку спиной к себе, чтобы видеть ее сказочное отражение в зеркале, и чтобы повторить то, что они не закончили тогда, оставшись один на один в кабинете.

Теперь они трезвы, но не ведают того, что вытворяют вырвавшиеся на волю желания.

Мужчина жарко ласкает ее, опешившую от такого поворота: губы и язык настойчиво увлекают девушку в бесконтрольный мир Драко Малфоя. Он грубо сдавливает, пощипывает ее грудь сквозь плотную ткань и не знает, как сказать ей, что не хватает одной детали. Тем не менее, он продолжает.

Опасаясь, что возбуждение снова пропадет, он тянет подол платья вверх и… руки Розы резко перехватывают его на полпути, и она шепчет с отчаяньем в голосе:

– Нет-нет, не раздевай. Трахни меня одетой!!!

– Но почему? – изумляется он.

– Я урод! У меня под платьем такое! Ты не выдержишь, никто не выдержит!

Драко с силой отдергивает ее руки и, прижав Розу к холодной поверхности зеркала, одним рывком задирает подол до талии. Чисто, только идеально гладкие спина и ноги. Со злостью и рычанием он рвет бесполезную тряпку и разворачивает девушку к себе лицом. Ее тело впереди - гигантский шрам: живот, много сбоку, левая грудь – бело-розовая пена морская, перетяжки и впадинки. Колдомедик сразу диагностирует старый ожог.

От страха Роза съеживается и закрывает глаза, дрожит в ожидании приговора: «Уродина», но Драко лишь со стоном падает перед ней на колени. Он целует шрам - неисследованную, неизвестную историю жизни, взявшей верх над смертью. Кончик его языка нежно пробегает по грубым рубцам, заставляя Розу вздрагивать и извиваться, умоляя остановиться.

– Неужели тебе это нравится?

– Я влюблен в это, – его голос тонет в новых поцелуях.

– Это странно, но… мне хорошо от того, что ты это видишь.

Он нетерпеливо освобождается от лишней одежды, стремясь прикоснуться к шраму всем телом. Роза мягкая и податливая в его руках, где-то теплая, где-то мокрая; она задыхается, произнося его имя в просьбе замедлиться или ускориться. Ему очень нравится, когда она прикрывает глаза и перестает наблюдать за ним - в такие мгновения она кажется ему спящей, - но потом глаза распахиваются, и стон наполняет ее тело жизнью. Мужчине надо немного, и скоро все заканчивается.

Для Драко это чистая страница, которую можно исписать по своему разумению. Он наслаждается, видя, как обмякшая в его объятьях Роза приходит в себя и смотрит на него с надеждой.

– Это правда?

– Что именно?

– Что тебе нравится это... это уродство.

– Шрам – лишь граница жизни и смерти.

Они покидают магазин, расплатившись с прячущей глаза продавщицей. Наверное, она все поняла по тому отрезку времени, что эта пара отсутствовала.

– Расскажи, – требует Драко, когда они оказываются на улице.

– Ветрено сегодня. – Роза зябко кутается в пальто, пытаясь сменить тему.

– Обниму и согрею, – он кладет руку ей на талию на виду у всех, – но я хочу услышать от тебя эту историю.

И тогда девушка улыбается:

– А знаешь, расскажу, только... одна деталь… мы слишком незаметно перешли на «ты».

– Нарушили все границы, – отвечает он тихо, еще крепче прижимая Розу к себе.

Little Dramione things

главная